Композиция
Стихотворение «Ночь» состоит из 11 строф. Композиция последовательная, с плавно развивающимся сюжетом.
«Ночь» можно разделить на 6 смысловых частей.
1 часть – это первые два четверостишия, в которых поэт пишет о лётчике, который «потонул в тумане, исчез в его струе, став крестиком на ткани и меткой на белье».
2 часть – следующие две строфы
Автор пишет о том, что происходит «под пилотом», что происходит под ночным небом.«Всем корпусом на тучу ложится тень крыла» — эти строки плавно переносят внимание читателя на «низ», туда где происходит следующее действие.. Далее поэт вновь пишет о деятельности на земле, о том, что «в подвалах и котельных не спят истопники»
Эти строки можно обособить в 4-ю часть
Далее поэт вновь пишет о деятельности на земле, о том, что «в подвалах и котельных не спят истопники». Эти строки можно обособить в 4-ю часть.
7-ю строфу можно назвать объединяющей.
«Небесное» обращено к «земному». В 8-й и 9-й строфе описано противоположное.
- Эти три строфы, описывающие «взаимный интерес» небесных и земных тел можно выделить в 5-ю часть.
- 6-я часть – два последних четверостишия. Эта часть является основной, в ней сосредоточен весь смысл. Поэт отошёл от абстрактных описаний, рассуждений, обратившись к главному, к «поэтическому».
Автор сопоставляет поэта с «небесными телами», чем указывает на его значимость и «широту», на его всеобъемлемость.
***
В траве, меж диких бальзаминов, Ромашек и лесных купав, Лежим мы, руки запрокинув И к небу головы задрав.
Трава на просеке сосновой Непроходима и густа. Мы переглянемся и снова Меняем позы и места.
И вот, бессмертные на время, Мы к лику сосен причтены И от болезней, эпидемий И смерти освобождены.
С намеренным однообразьем, Как мазь, густая синева Ложится зайчиками наземь И пачкает нам рукава.
Мы делим отдых краснолесья, Под копошенье мураша Сосновою снотворной смесью Лимона с ладаном дыша.
И так неистовы на синем Разбеги огненных стволов, И мы так долго рук не вынем Из-под заломленных голов,
И столько широты во взоре, И так покорны все извне, Что где-то за стволами море Мерещится все время мне.
Там волны выше этих веток И, сваливаясь с валуна, Обрушивают град креветок Со взбаламученного дна.
А вечерами за буксиром На пробках тянется заря И отливает рыбьим жиром И мглистой дымкой янтаря.
Смеркается, и постепенно Луна хоронит все следы Под белой магиею пены И черной магией воды.
А волны все шумней и выше, И публика на поплавке Толпится у столба с афишей, Неразличимой вдалеке.
Борис Пастернак — Жизнь вернулась так же беспричинно ( Объяснение )
Жизнь вернулась так же беспричинно,Как когда-то странно прервалась.Я на той же улице старинной, № 4 Как тогда, в тот летний день и час.
Те же люди и заботы те же,И пожар заката не остыл,Как его тогда к стене Манежа № 8 Вечер смерти наспех пригвоздил.
Женщины в дешевом затрапезеТак же ночью топчут башмаки.Их потом на кровельном железе № 12 Так же распинают чердаки.
Вот одна походкою усталойМедленно выходит на порогИ, поднявшись из полуподвала, № 16 Переходит двор наискосок.
Я опять готовлю отговорки,И опять все безразлично мне.И соседка, обогнув задворки, № 20 Оставляет нас наедине.
Не плачь, не морщь опухших губ,Не собирай их в складки.Разбередишь присохший струп № 24 Весенней лихорадки.
Сними ладонь с моей груди,Мы провода под током.Друг к другу вновь, того гляди, № 28 Нас бросит ненароком.
Пройдут года, ты вступишь в брак,Забудешь неустройства.Быть женщиной — великий шаг, № 32 Сводить с ума — геройство.
А я пред чудом женских рук,Спины, и плеч, и шеиИ так с привязанностью слуг № 36 Весь век благоговею.
Но, как ни сковывает ночьМеня кольцом тоскливым,Сильней на свете тяга прочь № 40 И манит страсть к разрывам.
Obyasneniye
Zhizn vernulas tak zhe besprichinno,Kak kogda-to stranno prervalas.Ya na toy zhe ulitse starinnoy,Kak togda, v tot letny den i chas.
Te zhe lyudi i zaboty te zhe,I pozhar zakata ne ostyl,Kak yego togda k stene ManezhaVecher smerti naspekh prigvozdil.
Zhenshchiny v deshevom zatrapezeTak zhe nochyu topchut bashmaki.Ikh potom na krovelnom zhelezeTak zhe raspinayut cherdaki.
Vot odna pokhodkoyu ustaloyMedlenno vykhodit na porogI, podnyavshis iz polupodvala,Perekhodit dvor naiskosok.
Ya opyat gotovlyu otgovorki,I opyat vse bezrazlichno mne.I sosedka, obognuv zadvorki,Ostavlyayet nas nayedine.
Ne plach, ne morshch opukhshikh gub,Ne sobiray ikh v skladki.Razberedish prisokhshy strupVesenney likhoradki.
Snimi ladon s moyey grudi,My provoda pod tokom.Drug k drugu vnov, togo glyadi,Nas brosit nenarokom.
Proydut goda, ty vstupish v brak,Zabudesh neustroystva.Byt zhenshchinoy — veliky shag,Svodit s uma — geroystvo.
A ya pred chudom zhenskikh ruk,Spiny, i plech, i sheiI tak s privyazannostyu slugVes vek blagogoveyu.
No, kak ni skovyvayet nochMenya koltsom tosklivym,Silney na svete tyaga prochI manit strast k razryvam.
J,]zcytybt
;bpym dthyekfcm nfr ;t ,tcghbxbyyj,Rfr rjulf-nj cnhfyyj ghthdfkfcm/Z yf njq ;t ekbwt cnfhbyyjq,Rfr njulf, d njn ktnybq ltym b xfc/
Nt ;t k/lb b pf,jns nt ;t,B gj;fh pfrfnf yt jcnsk,Rfr tuj njulf r cntyt Vfyt;fDtxth cvthnb yfcgt[ ghbudjplbk/
;tyobys d ltitdjv pfnhfgtptNfr ;t yjxm/ njgxen ,fivfrb/B[ gjnjv yf rhjdtkmyjv ;tktptNfr ;t hfcgbyf/n xthlfrb/
Djn jlyf gj[jlrj/ ecnfkjqVtlktyyj ds[jlbn yf gjhjuB, gjlyzdibcm bp gjkegjldfkf,Gtht[jlbn ldjh yfbcrjcjr/
Z jgznm ujnjdk/ jnujdjhrb,B jgznm dct ,tphfpkbxyj vyt/B cjctlrf, j,juyed pfldjhrb,Jcnfdkztn yfc yftlbyt/
Yt gkfxm, yt vjhom jge[ib[ ue,,Yt cj,bhfq b[ d crkflrb/Hfp,thtlbim ghbcj[ibq cnhegDtctyytq kb[jhflrb/
Cybvb kfljym c vjtq uhelb,Vs ghjdjlf gjl njrjv/Lheu r lheue dyjdm, njuj ukzlb,Yfc ,hjcbn ytyfhjrjv/
Ghjqlen ujlf, ns dcnegbim d ,hfr,Pf,eltim ytecnhjqcndf/,snm ;tyobyjq — dtkbrbq ifu,Cdjlbnm c evf — uthjqcndj/
F z ghtl xeljv ;tycrb[ her,Cgbys, b gktx, b itbB nfr c ghbdzpfyyjcnm/ ckeuDtcm dtr ,kfujujdt//
Yj, rfr yb crjdsdftn yjxmVtyz rjkmwjv njcrkbdsv,Cbkmytq yf cdtnt nzuf ghjxmB vfybn cnhfcnm r hfphsdfv/
Образы и символы
В центре стихотворения – образ огромного пространства, в котором переплетены сон и бессонница, вынужденные и добровольные, где ночной труд перекликается с ночными развлечениями (ночные бары), шумят вокзалы, и в то же время в тишине своего уединенного чердачного жилища от одного ему понятного беспокойства бодрствует поэт. И пока над землей «тает ночь», возникает ощущение, что пока человек, тот, кто трудится, чьей заботой «горят материки», наблюдает за планетой, на этой планете будет продолжаться жизнь.
Второе четверостишье считается одним из лучших, а возможно и лучшим, афоризмом Пастернака. Оно цитируется, возможно, чаще всех других его стихотворений. Это умозаключение об участи поэта, где вырисовывается образ пленника вечности и времени, художника, обреченного творить и страдать.
Ночное небо символизирует некий холст, на котором рисует свои воздушные фигуры пилот. Там же творит и художник, но его узоры – мысленные. Ночь в мировой культуре традиционно означает таинственный приход вдохновения, время, когда просыпаются мистические силы. Недаром поэт выбирает именно его.
Стихотворение «Ночь» критики и знатоки творчества Пастернака считают странным, хотя большинству читателей, напротив, оно кажется одним из самых простых и доступных во всем его творчестве. Считается, что в этом стихотворении пастернаковский гений вознесся на особую высоту. «Ночь» — это выход Пастернака как поэта на мировой уровень. Герой чувствует себя полночным летчиком, сравнивая себя с ним, а вовсе не с космическим спутником, как может показаться нам, современникам космических полетов (стихотворение написано летом 1957, еще до запуска первого спутника Земли). Скорее всего, автор вдохновлялся французским писателем Антуаном де Сент-Экзюпери и самолетами с внуковского аэродрома, постоянно кружащими над дачей в Переделкино.
Тишина
Пронизан солнцем лес насквозь. Лучи стоят столбами пыли. Отсюда, уверяют, лось Выходит на дорог развилье.
В лесу молчанье, тишина, Как будто жизнь в глухой лощине Не солнцем заворожена, А по совсем другой причине.
Действительно, невдалеке Средь заросли стоит лосиха. Пред ней деревья в столбняке. Вот отчего в лесу так тихо.
Лосиха ест лесной подсед, Хрустя обгладывает молодь. Задевши за ее хребет, Болтается на ветке желудь.
Иван-да-марья, зверобой, Ромашка, иван-чай, татарник, Опутанные ворожбой, Глазеют, обступив кустарник.
Во всем лесу один ручей В овраге, полном благозвучья, Твердит то тише, то звончей Про этот небывалый случай.
Звеня на всю лесную падь И оглашая лесосеку, Он что-то хочет рассказать Почти словами человека.
Зимняя ночь
Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.
Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.
И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.
И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.
Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
*****
История создания
Стихотворение «Ночь», написанное в 1957-ом, относится к позднему периоду творчества Пастернака, когда поэт жил и работал в писательском поселке Переделкино. Его литфондовская дача хоть и располагалась среди леса, но в то же время находилась недалеко от столицы. Удобный дом с огородиком, где можно работать для души, а не для пропитания, интеллигентные соседи. Странная, скорее, ненормальная ситуация с личной жизнью стала почти привычной, страсти улеглись: Пастернак живет на две семьи, которые каким-то непостижимым образом уживаются по соседству. Прекрасно чувствуя себя в обеих семьях, поэт проводит большее время у «подруги», а работать всё же предпочитает в своём кабинете.
Этот период жизни Пастернака, наверное, можно назвать самым счастливым этапом его жизни. И в то же время – постоянно испытываемая вина перед близкими. И всё же это идёт на пользу процессу созидания. В тот год Пастернак написал около сорока произведений, среди которых множество великолепных стихотворений.
Образы и символы
Сам Борис Леонидович является лирическим героем стихотворения «Ночь». Он смотрит ввысь, на небо, думая о поэзии, о космосе, о людях, рассуждает, представляет. Можно даже предположить, что в герое строк «кому-нибудь не спится в прекрасном далеке на крытом черепицей старинном чердаке» автор видит себя, человека, который «смотрит на планету, как будто небосвод относится к предмету его ночных забот».
Главными образами произведения «Ночь» являются ночь и небо. Ночь для поэтов, для творческих людей – это особое время суток. В это время суток, как известно, рождаются гениальные, чарующие идеи. Ночь, в противовес суетному, «кричащему» дню, манит своей тишиной, спокойствием, «глубиной», она безгранична.
В литературе ночь является амбивалентным символом, то есть двойственным.
- Ночь – это противоположность света, архетип тьмы.
- Ночь – это мост, соединяющий реальное и эфемерное.
В данном случае ночь является лупой, которая позволяет увидеть нить, соединяющую небесное, возвышенное с земным, можно сказать, что ночь открывает глаза на то, что днём не разглядеть под пеленой различных дел, мечущихся мыслей. Ночь – это открытое пространство, в котором нет указанных направлений, в котором каждый двигается интуитивно, по зову сердца.
Яркий образ-символ ночи связан с таким же ярким образом-символом неба. Взор читателя на протяжении всего стихотворения обращён вверх, к небу: лётчик в облаках, тень крыла на туче, блуждающие небесные тела, даже «кто-нибудь», которому не спится, смотрит ввысь, на небосвод. Небо – это символ чистоты, возвышенности, идеала, недосягаемости. К нему обращены взоры, к нему тянуться все и вся.
Также небо является отображением времени.
Обращаясь к этим двум значениям, можно однозначно сказать, что «настоящая» поэзия для автора – это что-то недосягаемое, прекрасное, к чему он тянется, стремится всей душой. Также хочется отметить образы Венеры и Марса. Венера в мифологии является богиней красоты, любви и плодородия, а Марс в мифологии – это хранитель Рима, а также бог войны.
В стихотворении Пастернака они «глядят, какой в афише объявлен новый фарс». Эти два образа сами по себе являются связывающими земное и неземное, но помимо этого они являются связующими и по контексту произведения, они, как небесные тела, глядят на людей, они, как мифические покровители, вновь вместе, под покровом ночи, несмотря на их незаконную связь.
Анализ стихотворения Пастернака «Рассвет»
В своем знаменитом романе «Доктор Живаго» Борис Пастернак наделил главного героя недюжинными литературными способностями и от его имени создал цикл замечательных стихов
В него вошло произведение «Рассвет», написанное в 1947 году и рассказывающее о том, как важно ценить в жизни то, на что мы редко обращаем внимание
Великая Отечественная война словно бы надвое расколола жизни миллионов людей. Борис Пастернак оказался в их числе, глубоко переживая трагедию своей страны. Когда на Москву враг сбрасывал первые бомбы, поэт осознал, что возврата к прошлой жизни уже никогда не будет. Тем не менее, прошли годы, и к Пастернаку вернулись забытые ощущения, которые он испытывал в юности, и которым никогда не придавал особого значения.
Проснувшись холодным зимним утром, Борис Пастернак вдруг ощутил, каким прекрасным может быть самый обыкновенный рассвет, который когда то «значил все в моей судьбе». Однако настала война, и ощущения радости от наступления нового дня стерлись, стали далекими и иллюзорными. Поэт обращается к рассвету, как к старому другу, наделяя его чертами живого человека. Именно поэтому в его стихотворении звучит фраза: «И через много-много лет твой голос вновь меня встревожил». Пробуждение ото сна было стремительным, и автор вдруг почувствовал, что вновь возвращается к полноценной жизни, когда не нужно опасаться ночных бомбежек, экономить суточный хлебный паек и сжигать в буржуйке старую мебель, чтобы хоть как-то согреться в зимнюю стужу.
«Мне к людям хочется, в толпу», — признается поэт, отмечая при этом, что весь мир предстает перед ним совершенно в новом свете. «Как будто выхожу впервые на эти улицы в снегу и вымершие мостовые», — с удивлением подчеркивает автор. Он видит, как любимый город оживает, в окнах домов загораются огоньки, указывающие на то, что люди наспех завтракают и собираются на работу. Казалось бы, ничто не напоминает о том, что еще недавно почти весь город лежал в руинах. Обращаясь к незнакомым. Но таким родным и любимым москвичам, Пастернак признается: «Я чувствую за них за всех, как будто побывал в их шкуре». Тысячи лиц мелькают перед глазами, но в каждом из них поэт видит что-то родное и знакомое. Взрослые, дети, старики – ко всем этим людям Пастернак испытывает нежность и признательность. «Я ими всеми побежден, и только в том моя победа», — отмечает поэт, подчеркивая, что является частью этой суетливой столичной толпы, что доставляет ему огромное удовольствие.
Лирика Пастернака: основные темы и черты
Уже в первых стихотворениях Пастернака проявились его художественные и музыкальные способности, поэтому словесные тексты обогащались звуками и мелодией, пластикой и рельефностью красок. Например, в самом известном раннем стихотворении Пастернак пишет:
Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною чёрною горит.
Обратите внимание на цветовой контраст в первой строке: белое и чёрное, снег и чернила. Весна приходит в город, снежные улицы превращаются в слякоть под грохотом повозок и экипажей — город наполняет громкая радостная симфония весны
Водопад чувств и прилив творческого вдохновения («плакать» — «писать навзрыд») сливаются с дышащей жизнью чёрной землёй и звонким весенним воздухом. В ранней поэзии Пастернак часто использует приём метонимии, при котором перенос признаков изображаемых предметов осуществляется не по принципу сходства, как в метафоре, а по принципу смежности. Например, в выражении «грохочущая слякоть» грохочет не слякоть, это звук проезжающих по улице колёс, который как бы передаётся перемалываемой ими снежной жиже.
Характерной чертой поэзии Пастернака является соединение образов из разных сфер действительности. Например, стихотворение «Импровизация» (1916) начинается переплетением двух образных рядов: стаи чаек и чёрно-белых клавиш рояля, вдохновенное касание рукой клавиш и кормление птиц:
Я клавишей стаю кормил с руки
Под хлопанье крыльев, плеск и клёкот.
Это сопоставление получает в стихотворении развитие в ночном пейзаже, в котором соединяются материальные и мысленные образы.
Любовная лирика Пастернака всегда насыщена сильными чувствами и зримыми, осязаемыми образами. В ней много изначальной, почти первобытной страсти к жизни, как, например, в стихотворении из сборника «Сестра моя — жизнь»:
Любимая — жуть! Когда любит поэт,
Влюбляется бог неприкаянный
И хаос опять выползает на свет,
Как во времена ископаемых.
Зрелое отношение к любви появляется в сборнике «Второе рождение». В одном из своих самых известных стихотворений Пастернак рассуждает о том, что истинная любовь, возможно, должна быть простой, что чудо — это само чувство, которое нельзя объяснить, но в котором заключена тайна бытия. Стихотворение может показаться остроумно-шутливым, однако мысль поэта вполне серьёзна:
Любить иных тяжёлый крест,
А ты прекрасна без извилин,
И прелести твоей секрет
Разгадке жизни равносилен.
Важное место в лирике Пастернака занимает тема творчества. Поэта прежде всего занимают отношения творческой личности и мира, ответственность художника за своё слово, долг поэта перед людьми и обществом
Эта тема носит философский и социальный характер. Таково, например, стихотворение «Гамлет», в котором звучит тема человека — поэта, актёра, Гамлета,— проходящего свой тернистый путь на земле. В сборнике «Второе рождение» выделяется стихотворение «О, знал бы я, что так бывает…» о разрушительной мощи поэтического вдохновения.
Одним из центральных стихотворений последнего сборника Пастернака «Когда разгуляется» стало стихотворение «Быть знаменитым некрасиво…», в котором выражена этическая суть отношений поэта и общества. Заканчивается сборник стихотворением «Единственные дни», и его последние две строки могут служить девизом всей поэзии Пастернака. Первая из строк говорит о вечности жизни, вторая — о вечности любви:
И дольше века длится день,
И не кончается объятье.
Текст
Большое озеро как блюдо. За ним — скопленье облаков, Нагроможденных белой грудой Суровых горных ледников.
По мере смены освещенья И лес меняет колорит. То весь горит, то черной тенью Насевшей копоти покрыт.
Когда в исходе дней дождливых Меж туч проглянет синева, Как небо празднично в прорывах, Как торжества полна трава!
Стихает ветер, даль расчистив, Разлито солнце по земле. Просвечивает зелень листьев, Как живопись в цветном стекле.
B церковной росписи оконниц Так в вечность смотрят изнутри В мерцающих венцах бессонниц Святые, схимники, цари.
Как будто внутренность собора — Простор земли, и чрез окно Далекий отголосок хора Мне слышать иногда дано.
Природа, мир, тайник вселенной, Я службу долгую твою, Объятый дрожью сокровенной, B слезах от счастья отстою.
1956 год.
У Бориса Пастернака есть цикл стихов «Когда разгуляется» и отдельное одноименное стихотворение, написанное в 1956 году. Сегодня сделаем анализ именно стихотворения, ниже мы расскажем про историю написания и сюжет, а также разберем средства выразительности в произведении.
Анализ стихотворения «Рассвет» Пастернака
Стихотворение Пастернака «Рассвет» (1947) стоит под номером 19 в «Тетради Юрия Живаго», где предыдущее, «Рождественская звезда», и последующее, «Чудо», непосредственно интерпретируют евангельские сюжеты. Скорее всего, поэт нуждался в мотивировке — более всего для себя самого — столь глубинного прорастания в нем библейских реалий. О том, что они всегда были в нем, рассказывает первая строфа, но нить времени уводит порой человека с пути вечности далеко и надолго. Возвращение к вере, а значит, к самому себе ассоциируется с чудом, которое у Пастернака всегда момент, откровение, молния (здесь — обморок). Не случаен глагол — «ожил», метафора «второго рождения» одна из центральных и сопровождает поворотные мгновения в судьбе. Очень важна деталь, когда чтение знакомых строк Нового Завета становится тем обмороком, затмением сознания, когда из неадекватной реальности переносишься к чистым горним высотам «истинной» жизни. И только потом, обновленным и просветленным, имеешь право вернуться в мир. Каким предстает мир после преображения — этому, по существу, и посвящено стихотворение.
Средства художественной выразительности
Произведение изобилует тропами. Это метафоры (тает ночь), эпитеты (спящий мир), сравнения (Став крестиком на ткани), гипербола (В пространствах беспредельных), олицетворение (Венера или Марс глядят), неоднократная анафора (Не спи, не спи, работай).
Следует так же обратить внимание, что анафора в двух заключительных четверостишиях сливается с антитезой, что особенно необычно. Это одномоментное использование двух и более видов тропов значительно усиливает впечатление от прочитанного
Для усиления экспрессии автор пользуется также таким сильным выразительным средством языка как бессоюзное номинативное перечисление.
Во всём мне хочется дойти до самой сути
Во всем мне хочется дойти
До самой сути.
В работе, в поисках пути,
В сердечной смуте.
До сущности протекших дней,
До их причины,
До оснований, до корней,
До сердцевины.
Всё время схватывая нить
Судеб, событий,
Жить, думать, чувствовать, любить,
Свершать открытья.
О, если бы я только мог
Хотя отчасти,
Я написал бы восемь строк
О свойствах страсти.
О беззаконьях, о грехах,
Бегах, погонях,
Нечаянностях впопыхах,
Локтях, ладонях.
Я вывел бы ее закон,
Ее начало,
И повторял ее имен
Инициалы.
Я б разбивал стихи, как сад.
Всей дрожью жилок
Цвели бы липы в них подряд,
Гуськом, в затылок.
В стихи б я внес дыханье роз,
Дыханье мяты,
Луга, осоку, сенокос,
Грозы раскаты.
Так некогда Шопен вложил
Живое чудо
Фольварков, парков, рощ, могил
В свои этюды.
Достигнутого торжества
Игра и мука —
Натянутая тетива
Тугого лука.
1956 год
*****
Анализ стихотворения Бунина «Рассвет»
В этом стихотворении нет ничего надуманного, казалось бы, каждая строфа создавалась в воздушном стиле, строки проникнуты весенним радостным настроением. Не только одна природа начинает пробуждаться, но и жизнь меняется к новому. Зарождение надежд происходит в первой строфе, а во второй поэт смело призывает разгораться новый день.
Обращаясь к солнцу, Бунин заставляет нас поверить в то, что “вся наша жизнь — день радости и счастья!”. Автор подчеркивает выражения “вся жизнь”, “по всей земле”, пытаясь доказать, что в соединении с природой мир безграничен. Закрывая глаза на все, поэт слепо верит, что человек рождается для счастья. Годы, недели, слагающий дни, каждый миг несет нам лучшее, он ценен и неповторим. Один из главных образов в стихотворении – небо. На нем зарождается жизнь, и оно словно зеркало отражает все происходящее на земле. Небо – это в своем роде душа человечества, его ожидания и надежды, хранитель всего самого сокровенного.
Стихотворение “Рассвет” написано пятистопным хореем На протяжении всего стиха явно улавливается мотив побуждения и активности. Цвет стихотворения очень насыщенный, яркий, даже пестрый в некотором смысле. Поэт использует большое количество эпитетов: , “долин зеленых”, “бледных небесах”, “серебряное пенье” и т. д. Благодаря им стихотворение становится чувственным, легким, более эмоциональным.
Еще один художественный прием, который использует автор — олицетворение. День и солнце. Поэт придал своеобразную окраску этим неживым понятиям. Они живые в его сознании. На них возлагается сделать мир радостным и светлым, поэтому на фоне ясного неба они также являются основными образами стихотворения.
Стихотворение И. А. Бунина “Рассвет” настолько естественное и простое, что не возникает никаких сомнений, в том, что написано. Нашему вниманию представлена соприкасающаяся со сказкой особая реальность. Никто не может остаться безразличным к творчеству И. А. Бунина. То, о чем он пишет, учит нас не существовать, а жить, не предугадывать, а чувствовать, не ненавидеть, а любить, не относиться к окружающему миру с безразличием.
Подобные записи
Анализ поэмы Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»
Анализ стихотворения Блока «Ночь, улица, фонарь, аптека…»
Стихотворение Блока «О доблестях, о подвигах, о славе…»
«Старомодные люди»
Дед моей провожатой, литературовед и библиограф Борис Дмитриевич Удинцев был старожилом кооператива Соломенной Сторожки и другом Марии Вениаминовны. В начале 1930-х он перенес арест, заключение и ссылку, но это, кажется, лишь укрепило его духовно. Большая семья Удинцевых, потомков Д.Н. Мамина-Сибиряка (по линии сестры знаменитого писателя), жила наукой, музыкой, литературой, а главное, — православной верой. Тесные духовные отношения связывали Удинцевых со священниками Романом Медведем (пережил заключение в концлагере, причислен к лику святых как священноисповедник), Михаилом Шиком (расстрелян на Бутовском полигоне), Германом Полянским (расстрелян в Сиблаге, прославлен Церковью как преподобномученик).
В период особенно ожесточенных гонений на Церковь в доме Удинцевых проходили тайные богослужения. И это более всего привлекало к «старомодной» семье Удинцевых Марию Вениаминовну, которая сама была бесстрашной христианкой. Вот почему после получения от Пастернака «Рождественской звезды» первым порывом Марии Вениаминовны было передать список стихотворения семье Удинцевых. Она переписала стихи на грубоватой, со следами опилок, — но зато долговечной! — бумаге, и эти листочки дошли до наших дней…
Почти в каждом письме из Соломенной Сторожки Мария Вениаминовна приглашала Бориса Леонидовича в гости.
«Прошел год, как я была у Вас, — писала Юдина в январе 1955 года, — и снова Рождество Христово, и сияет полная луна, и искрится снег, и обо всем чудном зимнем мироздании не скажешь лучше, чем Вы в Вашей «Рождественской звезде», которая на веки веков для всех живых людей связана с этой удивительной порой бытия. И за это, — как и за многое, премногое другое — честь Вам и хвала и благодарение.
Ах, если бы Вы (имея машину — да?) — сели бы в таковую и прогулялись бы в наш прекрасный Тимирязевский лес (вкупе со своей семьей, конечно!) и на полчасика бы заглянули в мою мансарду и тем оказали бы мне превеликую честь… Мечты, мечты!..»
Борис Леонидович, судя по всему, так и не приехал в Соломенную Сторожку.
Когда при Хрущеве началась травля поэта, Юдина, выходя под занавес своих концертных программ на громкие аплодисменты публики, говорила в зал: «А на бис я прочту вам одно из гениальных стихотворений Пастернака».
И читала «Рождественскую звезду».
Темы и настроение
Безусловно, стихотворение указывает на начало нового этапа в жизни Пастернака как поэта. Можно даже заявить о новом уровне поэтической зрелости. Автор смотрит на мир как бы сверху, из-под облаков. Эта тема взгляда с высоты, и не только глазами летчика, спешащего по своему обыденному летному маршруту, но и «глазами» звезд и планет, которые «глядят» на беспокойное земное хозяйство с бесконечного далека – красной нитью проходит через все стихотворение. Через этот взгляд передается тема непостижимой власти. Ею обладает пилот, покоривший природу человека, имеющий возможности, недоступные обывателю. Ею обладают таинственные космические тела, имеющие более грандиозные масштабы, чем наша планета. И, наконец, ею обладает творец, чей разум может созидать и создавать новые жизни, истории и миры.
Другая важнейшая для Пастернака тема, возможно и являющаяся основной в этом произведении: задача художника в жизни общества. Он не улетает за облака, если он «уснёт», последствия не будут катастрофическими, но и у него есть долг – его служба неимоверно важна.
Разлука
С порога смотрит человек,
Не узнавая дома.
Ее отъезд был как побег.
Везде следы разгрома.
Повсюду в комнатах хаос.
Он меры разоренья
Не замечает из-за слез
И приступа мигрени.
В ушах с утра какой-то шум.
Он в памяти иль грезит?
И почему ему на ум
Все мысль о море лезет?
Когда сквозь иней на окне
Не видно света божья,
Безвыходность тоски вдвойне
С пустыней моря схожа.
Она была так дорога
Ему чертой любою,
Как моря близки берега
Всей линией прибоя.
Как затопляет камыши
Волненье после шторма,
Ушли на дно его души
Ее черты и формы.
В года мытарств, во времена
Немыслимого быта
Она волной судьбы со дна
Была к нему прибита.
Среди препятствий без числа,
Опасности минуя,
Волна несла ее, несла
И пригнала вплотную.
И вот теперь ее отъезд,
Насильственный, быть может!
Разлука их обоих съест,
Тоска с костями сгложет.
И человек глядит кругом:
Она в момент ухода
Все выворотила вверх дном
Из ящиков комода.
Он бродит и до темноты
Укладывает в ящик
Раскиданные лоскуты
И выкройки образчик.
И, наколовшись об шитье
С невынутой иголкой,
Внезапно видит всю ее
И плачет втихомолку.
1953 год
*****
